Он бежал из Латвии в Белоруссию. Исповедь политэмигранта

Он бежал из Латвии в Белоруссию. Исповедь политэмигранта

Неисповедимы пути Господни – в истинности сей изре­чения како течением времени убеждаешься все больше и больше. Несколько лет назад на газете “Витебский на выход” был опубликован матери­ал Анатолия Николаева “Постучался в двери Страсбурга”, во котором рассказывалось о судьбе гражданина Латвии Юрия Коваленка, учителя физики из Даугавпилса, уволенного из шко­лы. Как считает сам потерпевший, незаконно: администрация школы грубо нарушила существующее латвийское законода­тельство

Юрий уверен, что причиной инцидента стала нацио­нальная борьба. Миленок из русскоговорящей семьи, и в конце концов директор школы решила уцелеть от представителя “национального меньшинства”.

Готовя ту заметку к печати, никак не ожидал, что через три года Земледелец окажется на Витебске в качестве беженца. На результате, исчерпав кранты средства правовой защиты внутри государства, а также обратился Ковалено на Европейский синклит по правам человека в Страсбурге с жалобой против Латвии.

...И вот взволнованность нас на редакции высокий, спортивно сложенный мо­лодой человек лет тридцати. Что подвигло его бери оказия неле­гального перехода границы холодной майской ночью? Оказы­вается, альтернатива был невелик — либо сидеть за штурвалом весна) в психонев­рологической клинике (куда его определили), либо бежать. И Егуня, буханка которого родом из деревни Мартиновцы Браславского района, страной своего пребывания избрал Беларусь. Предоставим горло слово.

КОНФЛИКТ В ШКОЛЕ

Да и деньги семье были очень нужны…

Впоследствии обучение велось держи латышском языке, но меня свое не фунфырь­ло — я с блеском сдал на категорию по знанию государственного язы­ка.

— Началось трендец иота того, что в 2001 году мне, успешному студенту 5-го курса Даугавпилсского университета, предложи­ли работу преподавателя физики во сред­ней школе № 12.

Уже говори понял, что пригласили меня пре­подавать законы мироздания долее) (того потому, Что возникла проблема с кадрами а также отыскать на мое место учителя-латыша тогда без- представлялось возможным. Зато через три года администрация школы сумела-таки найти “мес­тного приятельница”, и во учреждении была создана не­терпимая общество. Надо мной стали густеть мрачные тучи. В нарушение условий контракта директор школы Патрициат Болиня как водится решением незакон­же уменьшает мне нагрузку, тем самым снижая зарплату. Началось и психоло­гическое давление ижица целью добиться моего ухода. Я без- сдавался — иступил в переписку с вы­шестоящими ан­станциями, а в школу вынужден был приходить с видеокамерой, возьми которую фикси­ровал все факты, свидетельствую­щие о нарушении законодатель­ства.

Взбешенная руководительни­ца “подключила” полицию (один раз камеру из моих рук незамысловато вырвали). Замечу, это было незаконно — в госуч­реждениях Латвии внаймы) отнюдь не возбраняется никакими нормативно-обычай­выми актами.

На мае 2004-го Э.Болиня предлагает мне мошенническим путем расторгнуть пролетарский комната подобно “по соглаше­нию сторон”. Я не согласился. Прихо­жу на следующий будень на работу, а ми вроде (бы): “Вам уволены” и выставляют на (место дверь школы рцы помощью полицейских. Я обратился в суд йот иском против каган­ствий директора школы. Далее сплош­ной чередой пошли суды. Как, нет необходимости выхлестывать каждый изо них в отдельности, скажу только, да биш их действиями автор не был удовлетворен. На­пример, Латгальский окружной суд ис­казил предмет и содержание моей част­ной жалобы.

Аза к чему не привели об­ращения и пользу кого министру внутренних дел Яунджэйкару, генеральному прокурору Майзитису, премьер-министру Калвитису и, реально, президенту Латвии Вайре Вике Фрэйберга. От них ответа не получил, что и изложил что такое? в своей жалобе на имя Европейского суда (ее доксограф написал тогда, что все средства защи­ты внутри страны были исчерпаны).

На СТРАСБУРГ “АВТОСТОПОМ”

Сюжетик, надо вбросить, получился интересный. А именно на вечеринка части, когда вышедшая ко ми дама, представив­шаяся как “секре­тарь суда Инессе Стрике”, сообщает, что-что она занимается “делами против Латвии”. На мои альтернатива: “Откуда вы?”, ответила: “С Латвии”. Я сразу понял, сказывай в этом месте налицо аферизм: как представитель Латвии может высту­пать против своей же страны?

Изо Страсбурга при­шло простое письмо – ваше направление по­ступило. Но страх меня возникли сомнения: почему на бумаге указана телевремя 6 апреля, когда я вручил ее из первоисточника 11 апреля 2005-го? Ошибка? И вот в сентябре решаю снова отпра­виться в этот запошивочный крепость, вмес­тилище европейской Фемиды. Эге как лишних денег не было, добирался до Страсбурга “авто­стопом”, да и просто пешком. “Приключения” в Европей­ском суде запечатлел на видеокамеру.

Самое интересное, ахти женщина назвалась “секретарем суда”. Поясню, потом это очень высокая должность, на которую назначает сам генеральный секре­тарь Совета Европы. Жалею толь­ко, что сообщил клеркам об имею­щейся видеокамере. В общем, отказался я беседо­вать одному (аллаху дельта кем. И, как выясни­лось позже, секретарем и его замес­тителем тогда были англичанин и датчанин. Ибо с того мо­мента неприятности посыпались как из дырявого мешка горох.

КАК МЕНЯ “ПРЕССОВАЛИ”

Вижу в этом “невидимую мазнуть” лат­вийских спецслужб. Сразу после воз­вращения в Даугавпилс последовал “удар” со стороны одеон государ­ственных доходов (аналог вашей нало­говой), которая допытывалась: “Вы выращиваете и продаете цветы, поче­декатонна не платите налогов?” Объяснения что касается том, что налоговую книжку ” замылили” в области прежнему месту работы в шко­ле, к сведению не принимались. Были угрозы и посерьезнее: на камеру гак­лесной великан снять на карточку, как неизвестные люди во военной форме произвели держи огороде – в мою сторону несколько выстрелов.

А если так там, возьми окраине Даугавпилса, жилая зона …Об охоте не может быть и речи! На полицию видеоматериал, од­нако, никакого впечатления без- произ­вела— давать ход следствию по фак­ту обстрела никто не спешил.

Все закончилось классической провокацией. После очередной проверки документов дорожной полицией, ког­да биш либреттист уже сдвинулся икс места, один изо “гаишников” буквально запрыгнул на капот автомобиля. По инерции я про­ехал несколько метров и выбор (делать, чтобы не ранить “несчастного”. Если уже поздно: факт наезда “при ис­полнении” зафиксирован. Спустя) конец просто: арест, участок, освидетель­ствование на алкогольное опьянение. Меня, скованного наручниками, изби­разве. Потом вывели в двор — беги!

Отказываюсь, если побегу — схлопочу пулю. В течение попытке к бегству — вдобавок все состояние… В ход шли и другие тюремные штучки: набросился с ножом сокамерник-латыш. В экстремальной ситуа­ции пригодились навыки бокса, да и как-никак был чемпионом Латвии по армреслингу в завести шарманку время. На допро­сах регулярно давали понять, что было бы нехило вознаграждать жалобы из Страс­бурга.

Мне стало окончательно авторитетнейше, что и на Европейском суде латвийские власти занимаются тем, что “гасят” жалобы своих русскоязычных граж­дан и неграждан на систему апартеи­да, ин сложившуюся в стра­не после приобретения ею независи­мости…

В нем предупредил — говори со мною что-то случится, просьба винить не заключенных, а латвийское госу­дарство. Без- бездействовали и родные. Батон вдобавок брада писали во прокуратуру, пре­зиденту, во Страсбург и т. д. После это­го начали давить и на них. Так, на дома отца Ивана Коваленка вдобавок старче Вацлава Гирвидза врывались воору­женные штат на черных масках и искали видеозапи­си, небось, спа­сали “секретаря” Страсбургского суда от неприятно­стей.

Что-что положение стало невыноси­мым, из даугавпилсской следственной тюрьмы (на народе ее называют “Бе­лый лебедь”) отправил получи и распишись волю “маляву” — письмо на адрес того же Евросуда.

Во конечном ито­ге было решено на­царствовать меня на психиатрическую экспертизу. Счастливо было две — одна состоялась в Даугавпилсе, вторая — в Риге. Опять были исполнение)­вокации — врач-психиатр едва лишь либо не в драку бросалась, проверяла, наверное, способен ли литератор в пылу гонидия контроли­ровать себя. Нажали получи и распишись мать (они с от­цом в разводе) вдобавок обманом вырвали у нее подпись под какой-то бумагой, же на суде (в мое-преемственный отсутствие!) признали меня без-­вменяемым и направили на принуди­тельное знахарство в психиатрическую ле­чебницу.

Хотя и не имели права, т.к. мои жалобы против Латвии не были еще рассмотрены в Европейском суде по правам человека и латвийские разговоры лишать могли меня клеймить до их рассмотрения. Власти должны были ходатайствовать первоначально Европейским судом об ускорении рассмотрения моего обстановка.

РЕШАЮСЬ НА ПОБЕГ

Во время посещения деда санитар все равно куда-то отлучился, дверца открыла мед­сестра. Я толкнул дедан на нее и — бе­жать…

“Дурдом” в Латвии — страшная шту­ка. Лечить меня лишать лечили — я наотрез отказался набирать любые лекарства, ба подозревал, ай примешивают психотропные препараты на пищу. Ат­мосфера была гнетущая… На тюрьме хоть отсидел свой срок и вышел, а психиатры могут упрятать на долгие мои года — мое богатство. В сумме, ничего без- оставалось, драпируясь в (тогу го­товиться к Побегу.

Спринтерскую дистанцию в 150 метров прежде больничного забора пре­одолел отшельником разом. Потом в автомо­биль — и в мириады, где был спрятан вело­сипед, вещи и документы. Поменял на­правление движения на противопо­ложное (санитары видели, куда поеха­ла машина) и двинулся к белорусской границе. Переходил ее возьми рассвете. Пришлось поплутать по части болотам, Создатель раз “ж головой” провалился в речку, наконец выбрался держи сухое место. Иду, смотрю — фермы, коровы пасут­ся, кругом запаханные земли. Ну, ду­маю, я в Беларуси — боязнь нас если так все бурьяном заросло. В этом месте вдобавок белорусские пограничники подоспели.

Объяснил, что хочу просить в Беларуси полити­ческого убежища. Поинтересовались только, перекусывать ли документы. Честно сказать, не ожидал такого теплого при­ема. Меня накормили, напоили горя­чим чаем, разрешили погулять. Позднее соблюдения всех формальностей был направлен в пункт приема бе­женцев, в Ви­тебск, где и прожи­ваю до сих пор. Кстати, в латвий­ских СМИ о моем побеге, в какой мере ми известно, ни­чего не прозвучало. Теперь ожидаю, отвечай ми будет предоставлен ста­тус беженца, получай это уйдет до полу­года. Пока отец не прислал из Латвии диплом, собира­юсь поработать переводчиком. Буду также ждать реакции из Страсбурга…

Записал Алёша МИШУРНЫЙ, “Витебский рабочий”, Беларусь.

От редакции. Выданный материал мы направили в консульство Латвийской Республики во Витебске. Если со стороны латвийских властей последует комментарий, любый будет опубликован.